Текст к посту: Так кто же угробил Машу? Часть 1.

Этот текст к моему посту (где я пишу о событиях, описанных в этом тексте) с названием: Так кто же угробил Машу?

О ТОМ КАК МАША БОРОЛАСЬ

Обновлена: 18 авг 2014 г.

   Хочу начать свой рассказ с того, что несмотря на то что будет описано дальше я являюсь самым счастливым мужем на свете. У меня прекрасная жена с которой мы временно расстались.

Октябрь 2013 года. В начале месяца мы были счастливая семья, радостно служившие Иегове.Жили в ростовской области городе Гуково.


В тот месяц нас должен был посещать районный и мы оба служили пионерами. Я работал по стройке на себя. Наша жизнь резко изменилась 8 октября 2013 года. Я взял заказ в пригороде и поехал туда на мотоцикле. Когда назад возвращался, по дороге повстречался пьяный на машине, который сбил меня. Когда Маше сообщили о случившемся, время было позднее и добраться до больницы можно было только на машине. Она стала активно искать того чтобы кто то мог отвести ее. Долго искать не пришлось, брат с собрания и две сестры самоотверженно тут же поехали. Конечно затрагивает меня и то как они все искренне переживали. Брат никогда в жизни наверно с такой скоростью не ехал, как в тот вечер потому, что они не знали что со мной. Маше в больнице сказали, что у меня открытый перелом правой ноги и сотрясение. Не передать словами, что я увидел тогда в ее глазах. Я увидел всю ее любовь ко мне в одном взгляде. Оставаться дома ей одной не позволили заботливые сестры, которые забрали ее к себе с ночевкой.на следующий день она утром пришла в больницу, где узнала страшные подробности. Врач сказал что мне наверное ампутируют ногу т.к я 40 мин лежал в грязи, в рану попала грязь может пойти заражение. Она «одела» маску и зашла ко мне в палату улыбаясь и делая вид что все в порядке. Правда вот глаза блестели…

  Стоит отметить жили мы в частном доме, который топили дровами. Поэтому «топка» легла на нее. Она купила жидкость для розжига для того чтобы было легче разжигать печку. Несмотря на то,что было неизвестно сохранят мне ногу или нет, то что она каждый день приезжала ко мне в больницу и то что бытовые дела все легли на нее она справилась с нормой пионера – продолжала активно служить Иегове. И неделю посещения районного провела в служении. Ее сильно поддерживали ее друзья которые звонили каждый день, чтение Библии и публикаций, и молитва. Выписался я 28 октября 2013 года. Ногу мне спасли, но костыли я «одел» на долго. Но я даже и не представлял в тот момент о том, то что уже случилось - это совсем не трудности по сравнению с тем что было дальше.

  Прошло 4 недели. 24 ноября 2013 года, воскресенье. Мы пришли с собрания. Я начал разжигать печку, потому что несмотря на костыли мне хотелось быть «задействованным». но на улице была в этот день сырая погода и печка плохо горела. Видя как я там мучаюсь на одной ноге, Маша захотела помочь мне. Предложила подлить ту жидкость, которую она купила когда я был в больнице. Я говорю «подлей, только на красное тлеющее не лей». Она подлила. Стояли мы в метре друг от друга. Когда она подлила, печка даже не пыхнула, но от тепла печки на пипке бутылочки, которую она держала в руке, я увидел как загорелся фитилек. Я крикнул:

- «БРОСАЙ!!!!»

  Она бросила бутылку, и та еще не долетев до пола взорвалась. Был громкий хлопок и меня облило жидкостью. Подняв глаза я увидел что Маша вся в огне! С головы до ног. Она начала очень быстро бегать пытаясь скинуть одежду и сбить пламя, но откуда скидывать если она везде горит! Когда у нее загорелись волосы у нее началась паника. Она кричала уже не понимая что происходит. Все это время я «бежал», за ней и кричал «маша ляж! Маша ляж пожалуйста! Нельзя бегать!» . отбросив костыли в сторону я скакал за ней на одной ноге. В итоге она обессилевшая упала на пол, я тут же набросил на нее фуфайку и сбил основное пламя. Дальше мы посрывали остатки горящей одежды на ней. Я быстрее стал тушить одежду, которая в стороне продолжала гореть, чтобы не загорелся дом. А она лежала на полу и кричала, если это можно назвать криком. Она визжала. Визжала от невыносимой боли. Я вызвал скорую. Позвонил старейшине своего собрания. Сестры которые жили недалеко от нас сорвались тут же к нам. Сестра пенсионерка бежала бегом по улице, как молодая. Они прибежали одновременно со скорой. Маша которая кричала бесперерывно, крикнула мне чтобы я позвонил ее родителям которые живут за 400 км от нас, чтобы они приехали. Потому что как она сказала «как ты тут будешь один». Даже в тот момент, когда она мучалась от нестерпимых мук она переживала за меня. Приехала скорая, поставили ей укол и забрали ее. Сестры прибежавшие поехали с ней. Маша всю дорогу кричала диким криком. Кричала: «Иегова! Иегова помоги!». Когда стали подъезжать укол начал действовать и Маша потихоньку утихала. Ее сразу забрали в реанимацию. Я позвонил родителям ее, в Краснодарский край. брат с их собрания которому в пять утра на работу на следующий день сорвался и повез мать. Повез посреди ночи, четыре часа в пути. Привез в час ночи и назад. Я предлагал остаться но он сказал что ему на работу нужно. Мой телефон разрывался от звонков братьев и сестер. Ночь конечно я ту не спал, закрыв глаза я вижу, как она вся в огне. На утро понедельник мы с матерью пошли в больницу. Врач вышедший сказал «ничего хорошего сказать не могу, получены очень серьезные ожоги, незнаю выживет она или нет».к ней конечно нас не пустил и мы пошли домой.. начались долгие, мучительные ожидания неизвестного. Мои родители из Челябинска, тоже приняли решение, чтобы приехала мать сюда. (Оба отца остались дома работать, т.к на что то жить то надо). Они пошли и купили на вторник билет (ехать 2ое суток). На утро во вторник нам уже ясно сказали о том, что здесь в гуково ее точно не спасут, а в ростове есть хоть какая то надежда. И что нужно ее переводить в ростов, что 100 км от нас. Правда сказали нам, родственникам ехать договариваться с ожоговым центром в ростове, чтобы машу приняли. Самоотверженная сестра с собрания бросив все свои дела возила нас в ростов и бегала по врачам. Братья с КСБ в ростове, поехали с нами туда, чтобы договориться о месте и поговорить о позиции. Мы попали туда около 16.00 и не успели застать заведующего. Разговор состоялся с дежурным врачем. Без проблем договорившись о месте, мы затронули разговор о позиции. Врач отнеслась с непониманием, объяснив что: 1.) если мы хотим бескровное лечение покупать препараты для этого мы будем сами, а стоят они немало. 2.) все равно они не помогут так, как поможет кровь.

   Но конечно ей по большей части это не так важно было потому, что она просто дежурный врач. Тем временем в гуково, маше уже стали предлагать перелить кровь. Она конечно отказывалась на что ей врач сказала: «ты что умереть хочешь?!», маша ответила «умру- воскресну». Следующий день среда, был день переезда в ростов. Подготовив и наколов, машу повезли в ростов. Нам разрешили сопровождать ее в скорой. Когда машу вывезли из реанимации, сердце мое сжалось когда я увидел ее. Как же больно было смотреть на нее! Она закутанная полностью, только выглядывает лицо которое в два раза больше стало, потому что отекло и опухло. Увидев ее, я ей сказал: «машенька не переживай! Все хорошо будет. Тебя сейчас отвезут в ростов там аппаратура лучше тебя там вылечат». Она ответила: «да я не переживаю! Вы сами смотрите не переживайте.» в скорой конечно когда поехали я не нашел в себе силы сесть так чтоб она видела меня. Я каждую секунду сдерживал слезы и, сел так чтоб она не увидела этого. По дороге она расспрашивала мать как она, как отец. Сильно ли переживали как себя чувствуют. Даже просила зеркало. Ей мы его не дали заверив ее в том что все там нормально. Когда мы приехали в ростов, машу завезли а нам сказали подождать. Вокруг нее собралось несколько врачей, позвали заведующего. Хирург работающий 20 лет в ожоговом, оценил «хозяйским» глазом и сказал: «все нормально! Через 2 месяца выпишем домой.» и каким то образом упомянул о крови. Маша тут же вступилась: «а мне без крови». На что он ей сказал, что так не получится. Тщетно попытавшись ее убедить, он потом вышел к нам в коридор. Ну это конечно хорошо что в первый день они не стали раскрывать маше всю правду о ее состоянии. В коридоре он нам уже конечно сказал: «положение очень серьезное, получено 50% ожога, 35% из низ 3 и 4 степени. Я вам не буду обещать что она выживет, но могу сказать что без переливания крови она ТОЧНО не выживет. Вы мать! Там не кто то!там ваша дочь. Хорошо подумайте. а вы муж! У вас молодая жена 22года. Я думаю что 22 года это тот возраст когда, все начинается, а не все заканчивается. Жизнь легко потерять, а вот сохранить ее.. это очень и очень большой труд ». с такими словами он ушел. Мы с матерью поехали в Гуково. Теперь стоял острейший вопрос с тем, что ввиду такой обстановки, и машинного тяжелого состояния нам нужно быть рядом и быть там каждый день. Проблема - жилье. Я связался с братьями из КСБ поделился разговором и ситуацией. Конечно они сразу отреагировали, готовностью помочь. Стали искать жилье и решили завтра в четверг пойти в ожоговый центр поговорить с заведующим и поделится информацией о бескровном лечении. Приехав домой я стал тоже активно искать жилье, обзвонив всех братьев и сестер которых я только знал и просил их помочь найти. даже не у братьев, сестер. А просто снимать.но только лиж бы это прямо сейчас заезжать. Проблема оказалась в том что в этом районе где находится ожоговый,очень тяжело найти жилье даже съемное. Подключилось много братьев и получилось так что одним и тем же людям звонило несколько человек.один брат смог оказать помощь и найти жилье в соседнем районе.на транспорте добираться где то часа пол тора. Это был идеальный вариант потому что других все равно не было да и это ближе, чем с гуково ездить. завтра четверг ,должна приехать моя мать с челябинска, она покупала билеты до гуково,потому что когда она покупала билеты в понедельник мы не знали про ростов.решили встретить ее и ехать на квартиру к сестре Любе. Которая любезно предоставила свою комнату при этом не копейки не взяв за съем. В четверг я позвонил в ожоговый, поинтересовался состоянием маши. Мне сказали «также». Братья сходили поговорили с заведующим, оставив ему публикацию со ссылками в интернет о бескровном лечении,с опытом их коллег.созвонившись вечером с братьями мы решили,чтобы завтра упомянули о мелких фракциях крови, которые маше позволяет совесть принимать. Мы переехали, с помощью сестры с собрания.на утро в пятницу мы отправились в больницу. Так как я был на костылях, а утром в городском транспорте много народа, да и города никто из нас не знает. пришлось ехать на такси. Приехали в больницу, встретились с хирургом, который сказал нам о том, что у маши будет проходить перевязка в понедельник, среду и пятницу. Ее будут привозить из реанимации в перевязочную,и будут смачивать водой и мы по 5-10 минут сможем видеться пока у маши отмокают бинты. Как раз сегодня была пятница и мы могли ожидать встречи с ней.Вышла анестезиолог и они вдвоем снова заговорили про кровь, маша подписала отказ от крови, ее конечно пытались убедить, но раз ее не получилось они пытались объяснить важность переливания нам. Мы упомянули о согласии марии на некоторые мелкие фракции, что сильно их заинтересовало и они попросили подробную информацию т.к маша ввиду болезни точно не могла их назвать. А мы ввиду волнения тоже ничего там сказать не смогли, но пообещали предоставить информацию. Врачи попросили сделать это как можно быстрее и после того как перевязки у больных пройдут снова поговорить. Мы связались с братьями и один смог сразу выехать с распечатками, чтобы мы могли освежить вопрос крови в голове, чтобы разговаривать с врачами. Остались сидеть ждать перевязки. Ждали около часа.нас пригласили. То что я там увидел было ужасно. Маша лежала на кушетке ее всю трусило,она стонала от боли и ничего сказать не могла,только мычала. Была замотана с головы до ног. Только глаза и рот было видно. Я ей сказал «маша ты ничего не говори,я все знаю. Не переживай все будет хорошо, Иегова нас не оставит.я тебя очень люблю», матери тоже заверили ее в своей любви. Недолго «поговорив» с ней, нас попросили уйти. Стоило мне выйти в коридор,я почувствовал как темнеет в глазах и слабеет тело, начал терять сознание… Матери наштырем откачали.стали ждать брата из КСБ. Пришел брат мы с ним поговорили обсудили статьи из НЦС про лечение, честно говоря у меня в голове было совсем пусто. После того как увидел машу в таком состоянии, хотел все отдать лиж бы она так не мучалась. Я попросил брата Андрея чтобы он поговорил с врачами, т.к у меня ничего не получится. К нам подошла анестезиолог, чтобы узнать какие фракции они могут применять. Конечно было сильно ее разочарование, когда она поняла что это не основные 4 компонента и что брат прекрасно понимает о чем идет речь. Он даже стал предлагать методы сбережения крови и поинтересовался о некоторых из них применяются ли они у Маши. Конечно ни о каких методах сбережения в этой больнице не могло быть и речи, поэтому когда разговор пошел в таком русле она пресекла эту тему сказав: «вы на меня давите! Не надо меня учить как лечить. Вообще-то я заканчивала институт» . подошел хирург, присоединился к разговору тоже сильно расстроился что они Маше не могут применить ни плазму ни эритроцитарную массу. Попытавшись немного поубеждать, он сказал: «не нравиться как мы лечим? забирайте ее в краснодар! У нее краснодарская прописка, вот и забирайте. Хотя я не думаю что найдется ожоговый центр который вам скажет что то другое». На таких натянутых нотах мы расстались. В выходные ничего нового не произошло, врачи выходили и говорили что все также. Иегова помог нам в воскресенье тем что к нам вышел врач, который несмотря на нашу позицию очень неплохо поговорил с нами и рассказал что нас ждет впереди и рассказал об особенностях ожоговой болезни. По крайней мере мы теперь знали чего ожидать. Ожоговая болезнь включает в себя 4 этапа. 1 этап: шок длится около 3 дней. В этот момент Маша испытывала самые сильные боли, чтобы их заглушить ей кололи наркотики. Сквозь наркотики она чувствовала боль и бредила. 2 этап: ожоговая токсемия. Обожженные участи кожи стали у Маши гнить, их необходимо убирать (вырезать). 3 этап: самый долгий. Септикотоксемия инфекция поразила внутренние органы Маши, дыхательные органы. 4 этап реконвалесценция закрытие ран. Пересадка кожи. Выздоровление. Мы пережили все 4 этапа. Начиная со второго и заканчивая четвертым Маша подверглась жесточайшим испытаниям веры. Можно сказать мой рассказ начинается только сейчас. С понедельника 2 декабря 2013. Этот рассказ о примере веры молодой сестры которой было всего 22 года,каждый день мук, насмешек, давления и даже издевательств в течении 120 дней и все только по одной причине: она хотела быть верной Иегове.

  В понедельник мы пришли утром. Сегодня должна была быть перевязка и мы могли увидеть машу 5 мин. Перевязка могла быть и в 9 утра и 12 дня бывало и позже. Мы стабильно приходили в пол 9 и сидели по несколько часов ожидая перевязки. Так было и сегодня, Маше уже сообщили что она умрет и жить ей остались считанные дни если она не перельет кровь. после перевязки мы задержались чтобы подождать врачей и поговорить о ее состоянии.Вышедший хирург нам сказал об их трудном положении.Его мысль объясню своими словами была такова: У Маши 2 этап. Необходимо удалять омертвелые участки кожи (струпы), но это огромная площадь - пол тела, включает в себя операцию связанную с большой кровопотерей, если ей убрать всю гниль сразу, она умрет на операционном столе. Если ей не убирать она сгниет заживо. Ситуация тупиковая. Они неоднократно эту мысль доносили до Маши, но как сказал он не увидели «адекватного понимания ситуации», сейчас он пытался воззвать к нашему разуму. Позднее мы опять пришли с братьями из КСБ, в оставленной ими брошуре предлагалась стратегия лечения ожогов чтобы постепенно убирать струпы, по чуть-чуть и способы сбережения крови. Мы конечно не могли их учить там атмосфера и так накалилась, хирург который работал там 20 лет считал это оскорблением, поэтому советы братьев об использовании эритропоэтина просто игнорировались. Время шло… ситуация стояла на месте. Маша продолжала гнить, врачи продолжали сильнее на нее давить показывая вот видишь что с тобой происходит. Мы ее могли видеть только 5 мин и то через день. Поэтому в этой атмосфере ей приходилось быть одной. И только с Иеговой. Каждый день ей говорили что она умрет.каждый день это говорили нам. Мы незнали придем в следующий раз будет ли она жива. Во первых по началу врачи думали, что она или хотя бы мы сдадимся и они смогут спокойно продолжить лечение, мы ежедневно говорили о крови, нас уговаривали разные врачи. А также во вторых они действительно считали что вот вот она умрет и ситуация разрешится сама собой, а они скажут «мы же предупреждали». Но она жила. Жила и продолжала бороться. Ввиду того что эти 2 причины не исполнялись, они были вынуждены начать действовать. Скрипя зубы, но именно так как советовалась именно в той брошуре. Постепенно убирать струпы. Маше начали наконец их по немногу на каждой перевязке их удалять. У этого конечно были и свои минусы потому что оставшаяся часть продолжала гнить принося заразу в кровь и распростроняясь все дальше.именно в этот момент у маши ввиду этих кровопотерь стал падать гемоглобин, упал до 60. Врачи снова забили новую волну тревоги. Надо удалять струпы- гемоглобин низкий, как быть они незнают. В очередной наш приход в больницу после перевязки вышедший к нам хирург сказал, что омертвевших участков осталось немного, но они ещё есть и их надо удалять, а удалять их хирургическим путём нельзя из-за низкого гемоглобина, поэтому в тот день они к омертвевшим местам приложили повязки с химической мазью. Мы обрадовались, что Маше не будут вырезать мёртвую кожу и была мысль, что ей будет немного по-легче. Но врач сказал, что в этом есть свои минусы, так как какая-то часть мази попадёт обязательно в кровь, а это может привести к заражению крови.

  Мы со своей стороны пытались сделать все что могли. Маше каждый день готовили мясные бульоны, советовались с врачами о том какие продукты поднимут ей гемоглобин. Покупали здоровую и питательную пищу приносили полные пакеты. Старались все это носить каждый день.но все это отдавали у порога реанимации санитаркам, не имея возможности ее кормить. И вот однажды подходит к нам анестезиолог и спрашивает: «почему вы ее не кормите?? Кровь вам нельзя, еду ей не носите интересно откуда вы хотите чтоб она силы брала выздороветь? На больничном рационе она не сможет получить достаточно витаминов». Мы были очень удивленны этим словам, и объяснили тут же что мы приносим каждый день полные пакеты. Разговор услышала женщина, она потом подошла и рассказала нам то что у нее тоже когда сын лежал в реанимации, продукты до него не все доходили. Она спрашивала его, ты ел то или это?на что он отвечал что даже не видел этого. Так мы узнали что немалая часть наших продуктов уходили домой к санитаркам. И это несмотря на то, что мы со своей стороны сотню,две в каждую смену им в карман ложили. На одной из перевязок мы спросили Машу о том, получала ли она продукты перечислив некоторые из них ,на что она сказала «нет». Мы пошли к заведующему о том чтобы просить его, о разрешении кормить машу. Он конечно не разрешил, заверив нас в том что о Маше хорошо заботятся. И упомянув о том что в палате мы сможем с ней быть круглосуточно. Но чтобы ее перевезти в палату ей нужно поднять гемоглобин. Чего сделать они не могут ввиду ее отказа от крови.

  Но это еще не все трудности Маши на том этапе. Основной трудностью было отношение всего мед. Персонала к ней. Не было ни одного человека вокруг нее который бы ее не убеждал перелить кровь. Кто то делал это грубо. Был случай (из множества) когда мед. Сестра подошла схватила Машу за подбородок стиснув ей щеки и сказав: «ты что тут самая умная что ли?! Ты знаешь сколько у нас из за тебя проблем?? Если думаешь, что кому-то нужна, ошибаешься. Никто возиться с тобой здесь не будешь. Сдохнешь и забудут тебя!». Кто то делал это навязчиво объясняя почему ей нужно перелить кровь, объяснял, доказывал. Кто то пугал тем что она умрет. Скоро умрет, ей осталось жить совсем ничего. Кто то просто уговаривал, была даже и такая которая со слезами на глазах упрашивала перелить кровь. На любую жалобу ее здоровья ей говорили: «вот! Не капаешь кровь, вот и мучаешься». С машей никто толком и не общался, ввиду неуважения, она находилась в «одиночной камере», без поддержки близких и друзей. Обожженная с головы до ног не могла иметь даже телефон, чтобы услышать близких.только раз в два дня, 5 минут она успевала поплакать, что то быстро рассказать и все.. она молилась Иегове, «пела» песни Царств, вспоминала Библейские стихи, мечтала о том как мы едем в вефиль когда она выпишется, и какой у нас будет дом. И как это не парадоксально в этой ситуации она на каждой перевязке успевала спросить как я, как моя нога.

  Струпы Маше все убрали, гемоглобин продолжал падать. Начался 3 этап болезни. Зараза с ран попала в кровь, у нее началось ее разрушение. «Ожог крови» разрушал в ней все, в том числе и являлся причиной падения гемоглобина. У нее начался отек легких, сердечная недостаточность. Она начала часто терять сознание, видеть галлюцинации и постоянно мучаясь теперь помимо внешних болей, от болей внутренних органов. Врачи были в замешательстве они первый раз столкнулись с тем что надо лечить ожогового больного без крови, но признатся в том что они незнают что дальше делать не могли. Братья из КСБ не сидели на месте и продолжали искать способ хоть как то помочь маше. В ростове есть врач гематолог который объективно смотрит на точку зрения свидетелей и не раз лечил свидетелей без ее применения. Встретившись с ним братья спросили его о возможности консультаций врачей с ожогового. Он пользуется немалым авторитетом в городе поэтому его советы будут иметь куда больший вес, чем братьев из КСБ. Гематолог был не против консультировать, осталось только сказать это нашим врачам. Это очень непросто потому что задеть их чувства очень легко, ведь то что они советуются, будет показывать: они не знают что делать дальше. Мы пришли к реаниматологу и братья аккуратно рассказали про возможность консультаций и дали телефонный номер. Как ни странно он нормально отнесся, и сказал что позвонит. Звонок дал результат. Нам наконец-то сказали покупать кровезаменитель перфторан и препарат для улучшения свертываемости крови.

  Так как города мы незнали, к нам на помощь пришли братья из КСБ. Володя обзвонил аптеки и узнал по какому адресу мы можем купить перфторан. Андрей повёз нас на машине, чтоб показать где находяться нужные нам аптеки. В одной аптеке мы взяли перфторан 2 шт. по 200мл и 2 шт. по 100 мл. А в другую аптеку поехали за препаратом свёртывания крови. Прочитав инструкцию к тому препарату, Андрей сказал, что раз врачи хотят применять этот препарат, значит они пошли нам на встречу и кровь не будут переливать, так как этот препарат не совместим с вливанием крови. А у нас был страх, что без нашего согласия могут насильно влить Маше кровь и об этом хирург и реаниматолог нам сказали : "Вы что думаете, если настанет критический момент, я буду стоять и смотреть, как она умирает? Я естественно волью кровь и вашего разрешения спрашивать не буду" Поэтому узнав, что Маше будут применять этот препарат, у нас появилась надежда на то, что врачи решили сотрудничать с нами и Маше не вольют насильно кровь, против её воли. Она эту волю выразила даже в тот момент, когда из-за боли не могла говорить, но она набралась силы и сказала это нам на диктофон, как доказательство, что она всё понимает и это её позиция, и она хочет чтоб эту позицию уважали.

  Теперь мы стали регулярно покупать маше лекарства которые использовали вместо крови.на самом деле бескровное лечение оказалось очень дорогим. Перфторан маше капали каждый день флакон 200мл, который стоил 7000руб, плюс другие лекарства, продукты для нее, поездки в больницу (на такси или на 2ух транспортах втроем) стоило немалых денег. Средний уход средств это 8000 в день. У меня были деньги 100 000руб, которые мне отдал сбивший пьяный меня, и наши личные средства с машей и плюс родителей еще 50 000руб. но эти деньги с огромной скоростью уходили ведь нам нужно было просто чтобы Маша продолжала жить, около 60 000руб в неделю! Я стал просить о помощи всех кого я только знал. Наша всемирная организация остро почувствовалась в этот момент. Братья в челябинске в трех собраниях где знали меня сделали объявления о сборе денег. В Ростовской области, делались более чем 5 собраниях, деньги собирали даже там где объявление не звучало. В краснодарском крае в сборе средств участвовало около 10 собраний. С помощью Иеговы мы продолжали бороться за жизнь Маши и врачи удивлялись, как мы - небогатые люди можем отдавать такие деньги на лечение, когда можно БЕСПЛАТНО перелить кровь. Маша стала постоянной темой обсуждения в собраниях. Наши телефоны разрывались от звонков и вопросов «как маша», на страничке в интернете вообще не пересчитать сколько было сообщений на эту тему. Во всех этих областях (краснодарский, ростовская,челябинск) за машу молились на встречах всем собранием. В том собрании которое являлось нам родным «песчанокопское», в котором мы служили до приезда в гуково, ни одного собрания не проходило без молитвы за машу, там даже братья сделали местные потребности про нее, потому что как объяснил мне брат «только об этом все и говорят». Меня затрагивало также то что старейшины «песчанокопского», рассказывали о том, что беда с Машей сильно сплотила их собрание. Они наблюдали большой дух единства, как у всех одна большая беда. На собрании каждый друг у друга спрашивали какие новости, что слышно про машу, потому что уже боялись постоянно названивать мне, понимая мое состояние.Не было ни одного человека в том собрании которому было все равно. В том собрании в котором служили мы теперь, деньги собрали со всего теократического района, немаленькую сумму. все звонящие мне оттуда заверяли что каждый день молятся за машу, плакали когда слушали меня о том как маша. Собрания краснодарского края тоже выражали сильное беспокойство. Собрание «Белая глина» в котором я служил 2008-2010 не один раз пересылали мне деньги, активно молились на встречах и личных молитвах и оказывали мне немалую поддержку. Собрания в округе которых служит Машина мать, и ставропольский край звонили ей каждый день. Они являлись для нее сильной поддержкой в трудное время, которые были всегда готовы выслушать. Моя мать рассказывала в челябинск «новости», моему отцу и своим подругам. Конечно там моего отца каждый раз расспрашивали, о том есть ли какие то улучшения у маши. Там десятки братьев и сестер переживали и молились хоть и не знали Машу лично. Одна пожилая семья оттуда, выслали мне всю свою месячную пенсию чтобы помочь, хоть и жили они небогато. Когда к ним приходили братья и сестры они показывали фотографию маши и с гордостью говорили что знают ее лично. Маша уже в тот момент стала для братьев и сестер примером мужества и веры в Иегову. многие хотели познакомится с ней лично, и христиане не договариваясь друг с другом говорили одни и те же слова, что «она вызывает у них восхищение». Та сестра Люба, у которой мы временно жили переживала это время вместе с нами так, будто там ее дочь лежит. С больницы она нас уже с порога расспрашивала.Все что было в ее силах и обстоятельствах, во многих мелочах которые здесь не опишешь она нам помогала и всегда говорила что рада делать «хоть что-то», чтобы помочь нам.Братья из КСБ пмогали нам как могли, для них это уже давно стало не «часть профессии», а просто от сердца делали все что могли. Брат Володя несмотря на свои обязанности КСС в собрании и КСБ в ростове, каждый день звонил и регулярно приезжал вместе с нами в больницу.он поговорил со всеми врачами, проходил через все это вместе с нами. Все это описанное выше я очень хотел, чтобы знала Маша, чтобы ей придавало это сил бороться дальше и не опускать руки. Конечно не все подробности но кое-что я ей успевал говорить на перевязках. Слезы текли у нее с глаз, но в тот момент это были слезы не боли, а слезы того что ее это трогало. Сильно трогало. И в тот момент у нее появлялись силы идти дальше, «не опускать руки» (гал 6:9).

  мы пришли на очередную перевязку, в тот момент когда мы стояли возле Маши, вылетивший из другой двери реаниматолог сунув нам листок где было написано, что нужен ещё перфторан, рекормон и венофер сказал: "Флаконы перфторана по 100 мл не берите, их часто менять надо, приносите по 200 мл флаконы. И вообще у неё уже помутнение рассудка, ей чудятся инопланетяне, она с ними разговаривает.Гемоглобин 40. Это конец. " Всё это было сказано при Маше. Как потом нам Маша сказала, это она вслух молилась Иегове и вслух пела песни. Но гемоглобин продолжал падать и только когда он у нее упал до 40, они наконец то согласились чтобы мы купили эритропоэтин (рекормон и венофер). Когда они начали использовать его, падение гемоглобина прекратилось, но и не поднималось. Так было какое время. Каждый день мы приходили в больницу, нам давали список того что нужно покупать и мы покупали, и возвращались в больницу. Учитывая расстояния довольно часто на это уходил целый день и с больницы к Любе мы возвращались под вечер.оставшуюся часть дня матери готовили для Маши бульоны. И так день за днем..

Продолжение во 2  части и Окончание в 3 части.



Перейти к Оглавлению блога.



#jw_org#свидетели_Иеговы#Религиозные_миражи#БлогЯковлеваJW

Posts from This Journal by “Самоубийства СИ и экс-СИ” Tag